Неточные совпадения
Он поскорей
звонит. Вбегает
К нему слуга француз Гильо,
Халат и туфли предлагает
И подает ему белье.
Спешит Онегин одеваться,
Слуге велит приготовляться
С ним вместе ехать и
с собой
Взять также ящик боевой.
Готовы санки беговые.
Он сел, на мельницу летит.
Примчались. Он слуге велит
Лепажа стволы роковые
Нести за ним, а лошадям
Отъехать в поле к двум дубкам.
Он взглянул на фрак наваринского пламени
с дымом и, взявшись за шнурок,
позвонил.
Ведь я знаю, как вы квартиру-то нанимать ходили, под самую ночь, когда смерклось, да в колокольчик стали
звонить, да про кровь спрашивали, да работников и дворников
с толку сбили.
Он прочел письмо и остался им доволен, особенно тем, что он вспомнил приложить деньги; не было ни жестокого слова, ни упрека, но не было и снисходительности. Главное же — был золотой мост для возвращения. Сложив письмо и загладив его большим массивным ножом слоновой кости и уложив в конверт
с деньгами, он
с удовольствием, которое всегда возбуждаемо было в нем обращением со своими хорошо устроенными письменными принадлежностями,
позвонил.
Левин хотел вступить
с ним в разговор, но лакею
позвонили, и он ушел.
Девушка, уже давно прислушивавшаяся у ее двери, вошла сама к ней в комнату. Анна вопросительно взглянула ей в глаза и испуганно покраснела. Девушка извинилась, что вошла, сказав, что ей показалось, что
позвонили. Она принесла платье и записку. Записка была от Бетси. Бетси напоминала ей, что нынче утром к ней съедутся Лиза Меркалова и баронесса Штольц
с своими поклонниками, Калужским и стариком Стремовым, на партию крокета. «Приезжайте хоть посмотреть, как изучение нравов. Я вас жду», кончала она.
«Там видно будет», сказал себе Степан Аркадьич и, встав, надел серый халат на голубой шелковой подкладке, закинул кисти узлом и, вдоволь забрав воздуха в свой широкий грудной ящик, привычным бодрым шагом вывернутых ног, так легко носивших его полное тело, подошел к окну, поднял стору и громко
позвонил. На звонок тотчас же вошел старый друг, камердинер Матвей, неся платье, сапоги и телеграмму. Вслед за Матвеем вошел и цирюльник
с припасами для бритья.
—
Звонят. Выходит девушка, они дают письмо и уверяют девушку, что оба так влюблены, что сейчас умрут тут у двери. Девушка в недоумении ведет переговоры. Вдруг является господин
с бакенбардами колбасиками, красный, как рак, объявляет, что в доме никого не живет, кроме его жены, и выгоняет обоих.
Этим движением он зацепил столик, на котором стояла сельтерская вода и графин
с коньяком, и чуть не столкнул его. Он хотел подхватить, уронил и
с досады толкнул ногой стол и
позвонил.
— Pardon, mon cher, — промолвил он
с приятной улыбкой, дружески коснувшись рукой до моего колена, и снова уставился на камердинера. — Ну, ступай, — прибавил он после небольшого молчания, поднял брови и
позвонил.
Вам следовало именно вором притвориться, я
позвонил бы в полицию, она бы вас увела и
с миром отпустила к очередным вашим делам, тут и — конец истории.
Торжественно
звонил соборный колокол, трещали пролетки извозчиков, люди шагали быстро, говорили крикливо и необычно перепутались: рядом
с горожанами, одетыми празднично, шла растрепанная мастеровщина, всюду сновали оборванные ребятишки, стремясь как на пожар или на парад.
Когда Самгин проснулся, разбуженный железным громом, поручика уже не было в комнате. Гремела артиллерия, проезжая рысью по булыжнику мостовой,
с громом железа как будто спорил звон колоколов, настолько мощный, что казалось — он волнует воздух даже в комнате. За кофе следователь объяснил, что в городе назначен смотр артиллерии, прибывшей из Петрограда, а
звонят, потому что — воскресенье, церкви зовут к поздней обедне.
—
С нею долго умирают, — возразил Спивак, но тотчас, выгнув кадык, захрипел: — Я бы еще мог… доконал этот город. Пыль и ветер. Пыль. И — всегда
звонят колокола. Ужасно много…
звонят! Колокола — если жизнь торжественна…
Прошло более недели, раньше чем Захарий
позвонил ему по телефону, приглашая в магазин. Самгин одел новый фланелевый костюм и пошел к Марине
с тем сосредоточенным настроением,
с каким направлялся в суд на сложно запутанный процесс. В магазине ему конфузливо и дружески улыбнулся Захарий, вызвав неприятное подозрение...
Пред весною исчез Миша, как раз в те дни, когда для него накопилось много работы, и после того, как Самгин почти примирился
с его существованием. Разозлясь, Самгин решил, что у него есть достаточно веский повод отказаться от услуг юноши. Но утром на четвертый день
позвонил доктор городской больницы и сообщил, что больной Михаил Локтев просит Самгина посетить его. Самгин не успел спросить, чем болен Миша, — доктор повесил трубку; но приехав в больницу, Клим сначала пошел к доктору.
Явился слуга со счетом, Самгин поцеловал руку женщины, ушел, затем, стоя посредине своей комнаты, закурил, решив идти на бульвары. Но, не сходя
с места, глядя в мутно-серую пустоту за окном, над крышами, выкурил всю папиросу, подумал, что, наверное, будет дождь,
позвонил, спросил бутылку вина и взял новую книгу Мережковского «Грядущий хам».
— Ну да, понятно! Торговать деньгами легче, спокойней, чем строить заводы, фабрики, возиться
с рабочими, — проговорила Марина, вставая и хлопая портфелем по своему колену. — Нет, Гриша, тут банкира мало, нужен крупный чиновник или какой-нибудь придворный… Ну, мне — пора, если я не смогу вернуться через час, — я
позвоню вам… и вы свободны…
— Передавили друг друга. Страшная штука. Вы — видели? Черт… Расползаются
с поля люди и оставляют за собой трупы. Заметили вы: пожарные едут
с колоколами, едут и —
звонят! Я говорю: «Подвязать надо, нехорошо!» Отвечает: «Нельзя». Идиоты
с колокольчиками… Вообще, я скажу…
Самгин сел, пытаясь снять испачканный ботинок и боясь испачкать руки. Это напомнило ему Кутузова. Ботинок упрямо не слезал
с ноги, точно прирос к ней. В комнате сгущался кисловатый запах. Было уже очень поздно, да и не хотелось
позвонить, чтоб пришел слуга, вытер пол. Не хотелось видеть человека, все равно — какого.
Но Изяслав, Васильков сын, мечами
В литовские шеломы
позвонил,
Один
с своими храбрыми полками
Всеславу-деду славы прирубил.
Она
позвонила, девка вошла и на вопросы ее отвечала, что Кирила Петрович вечером ездил в Арбатово и возвратился поздно, что он дал строгое приказание не выпускать ее из ее комнаты и смотреть за тем, чтоб никто
с нею не говорил, что, впрочем, не видно никаких особенных приготовлений к свадьбе, кроме того, что велено было попу не отлучаться из деревни ни под каким предлогом.
Я сошел в сени. Малаец Ричард, подняв колокол,
с большой стакан величиной, вровень
с своим ухом и зажмурив глаза,
звонил изо всей мочи на все этажи и нумера, сзывая путешественников к обеду. Потом вдруг перестал, открыл глаза, поставил колокол на круглый стол в сенях и побежал в столовую.
Я
позвонил — и он явился
с кружкой воды.
Вместо прежнего буйства и пляски наступила могильная тишина, прерываемая лишь звоном колоколов, которые
звонили на все манеры: и во вся, и в одиночку, и
с перезвоном.
Было часов семь
с половиною, когда он
позвонил в колокольчик.
— Без сомнения. Оставим это, — отрезала она. — Слушайте: я
с вами туда на похороны идти теперь не могу. Я послала им на гробик цветов. Деньги еще есть у них, кажется. Если надо будет, скажите, что в будущем я никогда их не оставлю… Ну, теперь оставьте меня, оставьте, пожалуйста. Вы уж туда опоздали, к поздней обедне
звонят… Оставьте меня, пожалуйста!
С замиранием сердца и ужасом перед мыслью о том, в каком состоянии он нынче найдет Маслову, и той тайной, которая была для него и в ней и в том соединении людей, которое было в остроге,
позвонил Нехлюдов у главного входа и у вышедшего к нему надзирателя спросил про Маслову. Надзиратель справился и сказал, что она в больнице. Нехлюдов пошел в больницу, Добродушный старичок, больничный сторож, тотчас же впустил его и, узнав, кого ему нужно было видеть, направил в детское отделение.
Вольф был недоволен в особенности тем, что он как будто был уличен в недобросовестном пристрастии, и, притворяясь равнодушным, раскрыл следующее к докладу дело Масловой и погрузился в него. Сенаторы между тем
позвонили и потребовали себе чаю и разговорились о случае, занимавшем в это время, вместе
с дуэлью Каменского, всех петербуржцев.
Присяжные
позвонили. Жандарм, стоявший
с вынутой наголо саблей у двери, вложил саблю в ножны и посторонился. Судьи сели на места, и один за другим вышли присяжные.
Не спуская глаз
с Нехлюдова, генерал протянул
с короткими пальцами руку к столу,
позвонил и продолжал молча слушать, пыхтя папироской и особенно громко откашливаясь.
На другой день в деревенской церкви Малиновки
с десяти часов начали
звонить в большой колокол, к обедне.
— И только
с воздухом… А воздухом можно дышать и в комнате. Итак, я еду в шубе… Надену кстати бархатную ермолку под шляпу, потому что вчера и сегодня чувствую шум в голове: все слышится, будто колокола
звонят; вчера в клубе около меня по-немецки болтают, а мне кажется, грызут грецкие орехи… А все же поеду. О женщины!
Он
позвонил Егора и едва
с его помощью кое-как оделся, надевая сюртук прежде жилета, забывая галстук. Он спросил, что делается дома, и, узнав, что все уехали к обедне, кроме Веры, которая больна, оцепенел, изменился в лице и бросился вон из комнаты к старому дому.
И
позвонил. Вошел слуга, довольно обтрепанный, но чрезвычайно важный,
с седыми баками и совершенно лысой головой. Высокий, осанистый, вида барственного.
И когда
с каланчи, чуть заметя пожар, дежурный
звонил за веревку в сигнальный колокол, пожарные выбегали иногда еще в не просохшем платье.
Нищий-аристократ берет, например, правую сторону Пречистенки
с переулками и пишет двадцать писем-слезниц, не пропустив никого, в двадцать домов, стоящих внимания. Отправив письмо, на другой день идет по адресам.
Звонит в парадное крыльцо: фигура аристократическая, костюм, взятый напрокат, приличный. На вопрос швейцара говорит...
Мы вошли на третий этаж, Вера Павловна
позвонила, и я увидела себя в большом зале,
с роялем,
с порядочною мебелью, — словом, зал имел такой вид, как будто мы вошли в квартиру семейства, проживающего 4 или 5 тысяч рублей в год.
Он
позвонил, вошел старик huissier [сторож (фр.).]
с цепью на груди; сказав ему
с важным видом: «Бумаги и перо этому господину», юноша кивнул мне головой.
Пить чай в трактире имеет другое значение для слуг. Дома ему чай не в чай; дома ему все напоминает, что он слуга; дома у него грязная людская, он должен сам поставить самовар; дома у него чашка
с отбитой ручкой и всякую минуту барин может
позвонить. В трактире он вольный человек, он господин, для него накрыт стол, зажжены лампы, для него несется
с подносом половой, чашки блестят, чайник блестит, он приказывает — его слушают, он радуется и весело требует себе паюсной икры или расстегайчик к чаю.
— Нет, ты не сумеешь этого сделать, —
с печальной улыбкой проговорил старик и
позвонил.
Он стоял
с минуту, и — странно — вдруг ему показалось, что край одной сторы приподнялся и мелькнуло лицо Рогожина, мелькнуло и исчезло в то же мгновение. Он подождал еще и уже решил было идти и
звонить опять, но раздумал и отложил на час: «А кто знает, может, оно только померещилось…»
Час спустя он уже был в Петербурге, а в десятом часу
звонил к Рогожину. Он вошел
с парадного входа, и ему долго не отворяли. Наконец, отворилась дверь из квартиры старушки Рогожиной, и показалась старенькая, благообразная служанка.
Но он вышел не
с тем уже видом,
с каким
звонил к Филисовой.
С стороны-то люди галются,
А попы служить мешаются,
Пономарь
звонить сбивается,
Дьячок читать забывается, —
Поглядев на меня, дьячок мимо пошел
Да нарочно мне на ножку наступил,
Больно нáбольно ее мне отдавил,
Посулил он мне просфирок решето,
Из сетечка семечка,
Крупы черепиночку, —
Мне всего того и хочется,
Да гулять
с дьячком не хочется.
— Не
звони метличка, метлик фартовы, — прервала ее Тамара и
с улыбкой показала глазами на репортера.
— Вот колокольчик, в него
звонить следует, — внушительно указывая на ручку, сказал человек
с галуном.
Теперь уж знал он, как
звонят в колокольчик. Человек
с галуном на картузе встретил его не по-прежнему. Заискивал он в Алексее, старался угодить ему, говорил почтительно. Добрым знаком счел Алексей такое обращенье колышкинской прислуги. Должно быть, добрый ответ получен от Патапа Максимыча.
Дьячок меня полюбил
И
звонить позабыл;
По часовне он прошел,
Мне на ножку наступил,
Всю ноженьку раздавил;
Посулил он мне просфирок решето:
Мне просфирок-то хочется,
Да
с дьячком гулять не хочется.
Полюбил меня молоденький попок,
Посулил мне в полтора рубля платок,
Мне платочка-то хочется…
Мы поднялись на четвертый этаж по темной и крутой лестнице, освещая дорогу спичками. Спутник мой быстро
позвонил. Нам открыл дверь молодой смуглый мужчина
с черною бородкою, в одной жилетке.